Вы стоите по колено в живописном реликтовом болоте, отмахиваясь от комаров размером с хорошую сливу, и отчаянно пытаетесь поймать хотя бы один штрих сотовой связи, чтобы перевести двести рублей за вход на территорию природной девственности. Ваш позвоночник уже принял форму походного рюкзака, а в глазах застыл немой вопрос: доколе единение с природой будет напоминать изощренную полосу препятствий для штрафбатов?

Арифметика лесного гостеприимства

Семьсот тридцать миллионов рублей. Эта цифра звучит весомо, как банковский сейф, сорвавшийся с пятого этажа, но ровно до тех пор, пока вы не попытаетесь размазать ее тонким слоем по бескрайним просторам российской тайги, тундры и прочих географических недоразумений, гордо именуемых заповедниками. Правительство Российской Федерации, очевидно, устав смотреть на то, как соотечественники ломают ноги и подвески автомобилей на пути к духовному очищению природой, совершило акт суровой, но необходимой щедрости. В рамках нацпроекта «Туризм и гостеприимство» эта внушительная, на первый взгляд чиновника, сумма брошена на амбразуру отечественного бездорожья. Но не спешите паковать чемоданы из эко-кожи и предвкушать смузи на берегу таежного озера. Деньги выделены на святое, на самое мистическое действо русской бюрократии — на проектирование. Это означает, что пока где-то в кабинетах под гудение кондиционеров будут рождаться чертежи вашего будущего комфорта, вам все еще придется отмахиваться еловой веткой от гнуса. Гостеприимство в наших широтах — дама с характером. Она не встречает вас хлебом-солью, она сначала проверяет вас на прочность ледяным дождем, а потом, может быть, позволяет сфотографировать муравейник. И вот теперь этот дикий нрав решено обуздать бумагой, ГОСТами и сметами.

Проектирование невидимого комфорта

Само слово «проектирование» в контексте дикой природы звучит как попытка написать классическую симфонию для стаи голодных волков. Выделенные правительством 730 миллионов рублей — это не доски, не гвозди, не гравий и даже не биотуалеты, аромат которых так знаком каждому любителю придорожной романтики. Это концепции. Это многотомные труды, в которых будет скрупулезно высчитано, под каким именно углом экологическая тропа должна огибать берлогу медведя-шатуна, чтобы и турист остался цел, и медведь не подал иск в Европейский суд по правам животных на нарушение его приватности. Проектирование экологической и туристической инфраструктуры — это медленный, завораживающий танец надежды и отчаяния на граблях градостроительного кодекса. Архитекторы, вооруженные мощными компьютерами и латте на соевом молоке, будут смотреть на спутниковые снимки непроходимых болот и рисовать там парящие деревянные настилы. На бумаге эти настилы будут выглядеть как мост в светлое экологическое будущее. В реальности же каждый вбитый колышек в заповеднике потребует такого количества согласований, что из потраченной бумаги можно было бы построить отдельный небольшой национальный парк. Но без этого этапа нельзя, иначе настил уплывет вместе с первым весенним паводком, оставив туристов один на один с философским вопросом о смысле бытия.

Парадокс особо охраняемых территорий

Особо охраняемые природные территории (ООПТ) и национальные парки — это вообще зоны грандиозных логических парадоксов. С одной стороны, само их название надрывно кричит: «Не трогай, это на Новый год!», то есть для потомков, оставьте природу в покое. С другой — нацпроект «Туризм и гостеприимство» настойчиво, но ласково шепчет: «Давайте все-таки пустим туда людей, пусть посмотрят, какую красоту мы охраняем». Возникает шизофренический шпагат: как сделать так, чтобы человек с его неистребимой тягой к комфорту, влажным салфеткам и желанием выцарапать «Здесь был Вася» на тысячелетнем кедре, не превратил первозданную природу в филиал городской свалки? Вот тут-то и должны сработать те самые проектные миллионы. Их главная задача — придумать такую инфраструктуру, которая сделает туриста невидимым для природы, а природу — безопасной для туриста. Это равносильно попытке научить слона танцевать балет в посудной лавке, причем так виртуозно, чтобы ни одна фарфоровая чашка не звякнула. Задачка, прямо скажем, для гениев пространственного мышления и титанов инженерной мысли, которым предстоит скрестить девственный лес с безбарьерной средой.

Смета на экологическое прозрение

Давайте будем честны сами с собой: современный искушенный путешественник, даже отправляясь в непролазную глушь, подсознательно ожидает, что из-за ближайшей сосны в нужный момент выйдет бариста с горячим кофе. Мы хотим единения с природой, но строго по расписанию, без клещей и желательно с хорошим сигналом LTE, чтобы немедленно транслировать свое просветленное лицо в социальные сети. И правительство, судя по всему, наконец-то официально признало этот факт. Масштабное проектирование инфраструктуры в национальных парках — это первый, робкий, но невероятно важный шаг к тому, чтобы заповедники перестали быть исключительно полигоном для выживания энтузиастов в брезентовых штормовках. Они должны стать местом для отдыха нормальных, уставших людей, чья поясница уже физически не выдерживает сна на еловом лапнике под проливным дождем. Эти 730 миллионов рублей — это не просто строчка в бюджете, это хрустящие билеты в безбедное будущее отечественных архитекторов и экологов. А для нас с вами — это осязаемая надежда на то, что через пару-тройку лет вы сможете пройти к живописному водопаду не по колено в чавкающей грязи, рискуя оставить там любимые кроссовки, а по аккуратному, эстетичному пандусу, который не оскорбит взор ни единого пробегающего мимо бурундука.

Свет в конце лесной просеки

Но пока проектные бюро будут азартно осваивать выделенные бюджеты, рождая на свет рендеры невероятной красоты, нам с вами остается лишь философски созерцать этот величественный процесс. Каждое большое свершение начинается с идеи, а каждая экологическая тропа — с чертежа, на который кто-то случайно пролил кофе во время совещания. Мы будем ждать. Мы будем наблюдать, как 730 миллионов рублей медленно, но неумолимо превращаются в пухлые тома проектно-сметной документации, как эти тома проходят суровые государственные экспертизы, обрастают синими печатями и уверенными подписями. Это грандиозное бюрократическое сафари, финал которого пока скрыт в тумане грядущих туристических сезонов. Возможно, наши внуки будут неспешно гулять по идеальным промаркированным маршрутам в национальных парках, с сочувствием вспоминая нас как дикарей, не знавших теплого туалета в сибирской тайге. А пока — сушите весла и надевайте резиновые сапоги. Национальное гостеприимство, конечно, уже проектируется, но медведи в лесу правительственных постановлений не читают, а болота не в курсе, что они теперь — перспективные объекты туристической инфраструктуры.